Библиотека > Эпические дневники > Бал клуба "Урмане"

Так тоже бывает
Бал клуба "Урмане", 9 марта 2002 года

Надо сказать, что если я до этого и видела неважную организацию мероприятий, то нечасто и не с такими последствиями. Все началось с того, что в один прекрасный четверг ко мне подошел некто Центурион, к тому времени не очень трезвый, и сообщил, что клуб "Урмане" собирается устраивать бал 9 марта в ДК ВДНХ. На вопрос, что ожидается в программе, он сказал "Танцы...", а когда я спросила, какие именно, Центурион впал в ступор и не выходил из него, пока наши ребята не начали усиленно улюлюкать, отплясывать макарену и повторять, что вот теперь дарагой товарисч попал. Потом Центурион все-таки вышел из ступора, поинтересовался, была ли я на балу у Милавы, и, получив утвердительный ответ, сказал, что у них на балу программа будет та же.

Вот и славненько, подумала я.

Потом до меня кто-то донес, что этот бал "Урмане" устраивают в пику Милаве и Ветру, потому как те организовали свой бал без участия и, видимо, одобрения всего клуба. А я еще подумала, откуда они возьмут музыку, ежели Милаву к балу они привлекать не собираются.

Ровно через неделю в четверг нас поймал на том же месте такой же Центурион и в качестве программы бала показал копию бальной книжечки с бала Милавы (естественно, в ней была изменена дата проведения). "Книжечка" была выполнена на картоне размером А4.

Тогда же Центурион сказал, что на балу предполагается около сорока танцев, что они уже записали один диск с музыкой и планируют записать еще три. Я почесала в репе, подумала, что если собрать все те танцы, которые мы учили на танцклассах в разное время по разным случаям, то там, пожалуй, сорок и наберется, но что-то я урман у себя на танцклассах не видала...

В последний четверг перед балом мы тщетно отлавливали Центуриона на Октябрьской. Очень хотелось сэкономить десятку на входном приглашении. Кто-то из наших сказал, что на это сомнительное удовольствие он не пойдет даже за полтинник, но лично мне хотелось лишний раз покрасоваться в новом платье. Ладно, решила я, уходя с Октябрьской необилеченная. В конце концов, купить можно и при входе.

Вспомнила, что сказал мне Центурион в самый первый раз, когда информировал о мероприятии, - что стрелка на ВДНХ в четыре ноль ноль. И передала эту информацию всем нашим.

Накануне бала мне позвонила Кира и сказала, что ей позвонил кто-то, кому позвонила Арвен и попросила попросить у нас музыку для бала. Я поняла, что печенкой чувствовала подобную ситуацию, и сказала, что привезу диск на бал. А еще решила, что нелишним будет, если я соберу на этом мероприятии всяческих приятных для себя людей. Поэтому села и методично прозвонила свою телефонную книжку.

Утром встала еле выспавшись, потому как испробовала на себе все радости почивания на бигудях. Звякнул Лоссэ, попросил встретить его за четверть часа до стрелки, потому как давно не был в обществе и боялся, что его ненароком кто-нибудь убьет. Я забилась с ним на без пятнадцати четыре.

Пришла, естественно, позже, но подумала, что как барышня я могу себе это позволить. Лоссэ не было. Я спустилась на станцию. Иду себе довольная, в руках кринолин, голова в бигудях шарфом замотана. Вижу свободную лавочку, сваливаю на нее все свое шмотье и сажусь ждать наших. Вроде не очень опоздала (на Милавин бал я опоздала круче). Ко мне подходит вроде как Центурион и мягко и неназойливо интересуется, чегой-то я не в центре зала, как договаривались. Я ему сообщаю, что мне и здесь неплохо. Через несколько минут ко мне подходит еще один не мальчик, но муж, и осведомляется, не на бал ли я. Хотелось сказать, что я вообще-то в зоопарк, но боюсь, что глядя на мои тридцать три юбки, живописно разложенные по лавочке, он бы мне не поверил. Пришлось признаться.

Молодой человек в ответ поведал мне, что стрелка, вообще-то, закончилась в половине четвертого и что они уже собирались уходить, но опасаются, что я не найду дороги. Тут подъезжают Эль с Линочкой, потом Аэрэль, мы берем билеты и идем.

Самое интересное, что в билетах действительно написано, что стрелка до полчетвертого. Было безумно любопытно, как они считали, откуда мы об этом узнаем.

Заходим в помещение. Там при входе - десяток охранников в мышастых пиджаках. Подаю им билет. Они говорят, что не впустят меня до тех пор, пока я не сдам верхнюю одежду в гардероб. Я смотрю на себя в зеркало - на голове у меня шарфик, а под шарфиком, как вы помните, бигуди. Так вот, я тоже это отлично помнила. И думаю, что сейчас либо сниму его и останусь в одних бигудях, или пойду, как дура, в гримерку в шарфике. Еще прикинула и поняла, что второй вариант симпатичнее.

Дубль два. Подаю билет. Охранники смотрят на мой шарфик и на меня, как на ненормальную. Просят поставить на стол рюкзак. Рентгена с металлоискателем нет - ну так козырнем чем умеем. И давай проминать бока моему рюкзаку, как спинку в массажном кабинете. Не удовлетворились. Хотим больше. Просят открыть. Я меланхолично бросаю "Открывайте!" и любуюсь, как мышастенький охранник сражается с моей двухсторонней молнией. Когда он ее победил, то обнаружил внутри страшное оружие - литровую бутылку минералки. Да, не спорю, такой можно убить, если посильнее размахнуться. Но я всегда считала себя девушкой хрупкой и субтильной... В общем, пить разрешили, только не выходя из гримерной. Если меня увидят с этой бутылкой в зале - все, мне хана.

(Если хочешь быть здоров - ешь один и в темноте!)

Поднимаюсь наверх в гримерку. Там одиноко сидят Макси и Франческа. Первым делом я снимаю шарфик и принимаюсь отстегивать бигуди, так как они мне уже изрядно поднадоели за последние сутки. Макси комментирует, дескать, о-го-го, какая прическа. Потом барышни принимаются рассказывать, что этот ДК кишит цивилами, и ни одного знакомого лица. Досадно, но что делать.

Переодевшись, выхожу погулять. Меня встречает Аттила, в качестве приветствия тщательно любызает ручку от кончиков пальцев до самого плеча и ведет смотреть на цивилов. Цивилы (вот уж не знаю, что это за организация - смотрится наподобие дворянского собрания, только часть из них одета как будто во время генеральной уборки на даче - я для простоты окрестила их XIX-м веком) танцуют мазурку. Аттила указывает мне на даму лет тридцати в жгуче-алой мини-юбке с рюшечками и с таким же алым цветком в волосах. Жалуется, что эта дама оскорбляет его своим видом. Надо сказать, что сам Аттила в это время был уже с пивом, его надетая на голое тело жилетка была застегнута на одну пуговицу и вообще он давно нарывался на драку. Он мне рассказал, как сходил к кавалеру этой дамы в мини и заявил тому, что вид этой дамы его оскорбляет. езультат его не удовлетворил - вызова на дуэль не последовало.

Вообще, этот девятнадцатый век был какой-то странный. То козырял своим вышколенным этикетом, не начинал танец до тех пор, пока дама не ответит на приглашение реверансом... а то спьяну вваливался в чужую гримерку без стука и разрешения. Горжусь нашими парнями за то, что, сколько бы они не выпили, они никогда не будут вламываться в дамскую раздевалку.

В какой-то момент, когда мне понадобилась раздевалка, я обнаружила, что вход в нее задвинут стульями. Оказалось, что прямо перед дамской раздевалкой девятнадцатый век расположился на банкет. Между прочим, внутри, в комнате, оказались запертыми несколько наших девушек, которым было совершенно непонятно, чего это дверь вдруг перестала открываться. Еле упросила господ из девятнадцатого века подвинуться, а затем они с интересом наблюдали, как барышня в кринолине ворочает стулья. Ну что тут скажешь? Воспитанный мужчина никогда не сделает замечание даме, неправильно несущей шпалу.

Ближе к предполагаемому началу бала нам сообщили, что танцевать будем по очереди - один танец мы, один танец девятнадцатый век. Ладно, думаю я, скрипя зубами относительно того, что не предупредили заранее. Не знаю, что натолкнуло организаторов мероприятия на такой смелый шаг, как объединение двух балов - то ли им показалось, что так будет веселее, то ли один коллектив являлся приправой к другому, только не знал об этом, то ли балы просто не покрывали аренду по отдельности... короче, как бы там ни было, поставить народ перед фактом было весьма невежливо.

В середине мероприятия кто-то из девятнадцатого века предложил нашим поиграть. Игра называлась "Вальс с цветком" (Ранди, подхватывай!). Берется стул, на него сажается барышня, в руке у которой цветок. К ней подходят два кавалера. С одним из них она идет танцевать, другому отдает цветок. Кавалер садится на стул. К нему подходят две дамы. Все повторяется. Тот кавалер, с которым выпало танцевать мне, прокрутил меня два круга, а потом пошел играть дальше.

Была еще одна игрушка - "Ручеек". Имеется, грубо говоря, музыкальная нарезка из кусочков польки и чего-нибудь медленного. Под польку народ играет в обычный ручеек, но с двумя поправками. Первая - это движение не линейное, а по кругу. Второе - пары в ручейке исключительно разнополые. Внезапно музыка сменяется, и все танцуют медленный танец с теми парами, с которыми оказались в ручейке. Так повторяется несколько раз.

Часа через полтора после начала случился типичный казус всех балов - заело технику. Магнитофон начало клинить на некоторых дисках, так что появился незапланированный перерыв. Более того, все только вошли во вкус танцев и стали наперебой требовать поставить то то, то это. Аленка-Арвен стояла злая и красная, долбала по магнитофону, пытаясь его победить. На наше счастье, наш диск пока играл без перебоев.

Потом девятнадцатый век принялся петь романсы, а нам пообещали народную часть. Мы побрели переодеваться под стройный гул кадетских голосов (к слову сказать, Арвен пообещала в противовес этим защитникам отечества из позапрошлого века поставить диск с "Тамплем")

Когда мы выползли, началась шотландская дискотека с редкими вкраплениями народно-массовых танцев. Вскоре Арвен надоело стоять у техники и захотелось потанцевать самой. Пошли мелодии из серии "Girl, you'll be a woman soon", а потом просто макарена, летка-енька и прочая веселуха. Выглядело это так: заводится очередной рок-н-ролл, Арвен с криками "Где моя Нюша-а-а!" выбегает на середину зала, прилетает Нюшка и они зажигают, а все остальные, включая остатки девятнадцатого века, сидят по стеночкам и прифигело смотрят на барышень. Потом с балкончика спустились уже под завязку налитые пивом шотландцы, стали с криками и хохотом ронять друг друга на пол, кувыркаться и лопать зажженными сигаретами воздушные шарики. Прибежали мышастые мальчики из охраны, Арвен кинулась к ним с молящим воплем "Сделайте с ними хоть что-нибудь!", охранники пару раз рявкнули и стало немного тише, но ненадолго. Потом пустили потанцевать XIX-й век, и шотландцы немного поутихли. На следующем медляке они уже мирно обнимали своих барышень посередине зала.

Наблюдала я за одной такой парочкой. доровенный мужичина в килте обнимает девушку и одновременно курит сигарету. На девушке платье из креп-сатина. Я затаив дыхание жду, когда же пепел от сигареты свалится на синтетическую юбку. Паре по фигу; они начинают смачно целоваться. Я вспоминаю о том, как кто-то из моих знакомых говорил о вылизывании пепельницы, и мне становится противно. Тем временем это любовное изваяние поворачивается другим боком и мне становится видно, что девушка тоже держит сигарету.

Тогда мы решили, что пора забирать диск и сваливать по домам.

В гримерке, уже после того, как мы, к своему счастью, переоделись, наблюдалась следующая картина маслом и сыром. Вваливается мужик из девятнадцатого века, прежде, видимо, почтенный, но теперь уже в изрядном подпитии. Требует кого-то из дам. Одна из наших бойких девушек сгребает его в охапку и выпроваживает за дверь, параллельно объясняя, что так делать больше не стоит. Мужик упирается всеми конечностями и оправдывается, что, мол, все же были одетые. Я ему сообщаю, что если бы здесь хоть кто-нибудь был раздетый, то он тут же получил бы в табло. Дама из девятнадцатого века начинает выгораживать его, дескать, вообще-то это очень мирный и временами полезный дядька. Мало того, теперь он еще и свободен как ветер, потому как ушел из их организации. В общем, красавец мужчинка, хватай и беги.

Разговорились с этой дамой за всякие разные дела. Она пригласила нас на бал XIX века. Мы начали оправдываться, мол, танцев соответствующих не знаем, а то, что знаем, танцуем не так. Дама отвечает, что ту же вальс-мазурку можно танцевать по-разному одновременно. Я говорю, что пока они будут делать "качалочку" (а в нашем варианте вальс-мазурки ее просто нет), мы на них налетим. Тут из-под своих пакетов со шмотьем поднимается некая тетка сорока с хвостом лет в красной блузе с кокилье больше собственного напомаженного лица и заявляет, что "качалочка" (она ее как-то по-умному назвала, я не запомнила) есть непременный атрибут всякой мазурки и никакой мазурки без этой фигуры быть не может. Я отвечаю, что мы танцуем так, как нас научили. Красная тетка возражает, что в девятнадцатом веке "качалочку" танцевали все, а значит, и мы ее танцевать обязаны. Я парировала, что не настолько стара, чтобы помнить девятнадцатый век.

Не помню, чем закончился спор про танцы, но не успел он закончиться, как начался другой спор: как МНЕ складывать МОЙ кринолин. Красная тетка настаивала на том, что кринолин надобно сворачивать восьмеркой, дабы он занимал меньше места. Я утверждала, что он от этого портится (я не знаю, как кринолины вообще, но мой портится и при попытке сворачивать жалобно трещит, потому как старенький уже. Так что я его берегу). И, в общем-то, я решила не слишком доверять познаниям в области кринолинов даме, которая на бал ходит в брюках. Она продолжала настаивать на своем, но я решила, что с ней можно спорить до второго пришествия и так ничего и не добиться, а мне гораздо приятнее пойти домой и поужинать.

В общем, бал оказался увеселительным мероприятием для любителей экстрима. Даже странно, что у пришедших ничего не сперли (а ведь было столько возможностей!). По правилам ко всяческим играм кочует расхожая формулировка - "геморрой из материала заказчика". Это было бы самое оно для характеристики прошедшего бала. Причем удивительно, что за этот бедлам мы сами же и заплатили. Зато было весело и необычно. Прямо русское сафари с медведями.

Келебриан

Последнее обновление - 16.03.17
Поддержка: Suboshi